Суд над архидиаконом Стефаном

Первосвященник спросил Стефана: “так ли это?” — признает ли себя Стефан виновным в возведенном на него обвинении. В ответ на этот вопрос Стефан произнес длинную защитительную речь, в которой сделал краткий обзор истории еврейского народа от Авраама до Соломона и в заключение произнес ряд обличительных слов против своих не-праведных судей. Главная цель этой речи — обратить против еврейского народа предъявленное ему обвинение в нечестии. Сущность всей речи заключается в стихах 51-53:Стефан как бы так хочет сказать — не как хулитель Бога, закона и храма предстою я здесь обвиняемый, но как жертва вашего противления Богу и Мессии, противления, которое вы наследовали от отцов ваших. Я верую в истинного Бога и свято чту Его закон, но вы всегда противились Богу и Его закону, а потому и судите меня. Чтобы яснее представить все это, Стефан заставляет говорить за себя историю и притом со всем спокойствием и обстоятельностью. Он начинает с родоначальника евреев Авраама, переходит далее к его ближайшим потомкам, праотцам еврейского народа, и уже здесь показывает их противление Богу в истории праведного Иосифа, который, однако, по промыслу Божию, оказался спасителем всего рода. С целью оправдаться от обвинения в хуле на Моисея, Стефан особенно подробно останавливается на истории этого великого законодателя евреев, подчеркивая свое глубокое к нему уважение и вместе с тем указывая в истории его часто повторявшиеся выражения противления народа ему (ст. 27 до 39). От скинии завета Стефан переходит к устроению Соломоном храма. Подтвердив свое воззрение на храм изречением пророка (Исаии 66:1-2), Стефан переходит к смелому изобличению своих неправедных судей, указывая им их тягчайший грех против Мессии и Бога. Члены синедриона раздражились этим обличением до последней степени, а когда Стефан сказал им о своем виде-нии прославленного Господа, в крайнем озлоблении против него побили его камнями. — Вся эта величественная речь, вероятно, была воспроизведена каким-либо тайным приверженцем христианства, вроде Никодима или Гамалиила, а потому и смогла быть записанной Дееписателем. “Бог славы явился отцу нашему Аврааму в Месопотамии, прежде переселения его в Харран” — здесь как будто противоречие повествованию кн. Бытия, ибо по кн. Бытия 11:31:32; 12:1, Господь явился Аврааму уже в Харране. Но по свидетельству Филона и Флавия, иудеи, на основании предания, веровали, что первое явление Бога Аврааму было еще в Уре Халдейском, до переселения в Харран, что именно вследствие этого явления, отец Авраама Фарра вместе со всем семейством отправился из Ура в Ханаан, но по дороге в Харран умер, и тогда Господь вновь явился там Аврааму, повторив данное еще в Уре повеление отправиться в землю Ханаанскую. Это предание имеет подтверждение себе дальше в кн. Бытия 15:7, где Господь говорит: “Я — Иегова, который вывел тебя из Ура Халдейского.” Это же подтверждается и местом книги Неемии 9:7. “И не дал ему на ней наследства ни на стопу ноги” — хотя Авраам и пришел в Хана-анскую землю, или Палестину, по повелению Божию, но он не имел там наследственной поземельной собственности. Это видно и из того, что он должен был купить поле и пеще-ру у туземцев для погребения Сарры (Быт. 23 гл.). Стефан указывает, что дарование Аврааму, как потомства, так и земли Обетованной находилось всецело только в воле Божией. Р абство Египетское продолжалось точно 430 лет, — Стефан же только округляет это число. Выражение “дал ему завет обрезания” употреблено с тем, дабы показать, что заключение завета было свободным действием Бога, даром Его Аврааму и его потомству, что Бог не связывается этим заветом, но и после него творит только Ему угодное. “Патриархами” называются далее дети Иакова, как родоначальники двенадцати колен Израилевых. “По зависти, продали Иосифа” — не без особенного намерения указывает Стефан на эту черту зависти: он желает указать, что это же злое чувство было причиной распятия Господа Иисуса Христа, прообразом Которого явился проданный братьями Иосиф. Дальнейшее повествование Стефана об Иосифе целиком основывается на свидетельствах кн. Бытия, так же как и повествование о Моисее из кн. Исход. П том, что Моисей “научен был всей премудрости египетской,” ничего не говорится в свящ. книгах Ветхого Завета, но об этом говорит предание, записанное Филоном, да и нет ничего удивительного, что Моисей, воспитывавшийся, в качестве сына, дочерью фараона, получил самое высшее и многостороннее египетское образование. Это образование состояло тогда, главным образом, в изучении естественных наук с магией, астрономии, медицины и математики. Вся эта внешняя мудрость должна была стать у Моисея орудием в деле его великого служения истине Божией. Выражение “и был силен в словах” не противоречит свидетельству Моисея о себе, что он неречистый и косноязычный (Исх. 4:10). Может быть, он был заика, но это не препятствовало его речи отличаться той внутренней силой, которая выражает собой сильный дух человека. Указание Стефана, что Моисею было 40 лет, когда он вступился за обижаемого еврея, основано на предании, что 120-летняя жизнь Моисея разделяется на три периода по 40 лет каждый: 40 лет при дворе фараона, 40 лет в стране Мадиамской (Исх. 7:7) и 40 лет в пустыне с евреями по дороге в Обетованную землю. Убийство Моисеем египтя-нина Стефан представляет, как предзнаменование освобождения всего народа от рабства египтян, чего евреи не поняли по недостатку веры в Бога. Далее о бегстве Моисея в страну Мадиамскую и о явлении ему Бога через 40 лет в купине неопалимой Стефан рассказывает, следуя повествованию кн. Исход. Как и Моисей, он называет явившегося в купине “Ангелом Иеговы,” под которым древние всегда понимали “Великого Совета Ангела,” Слово Божие, или Второе Лицо Пресвятой Троицы. Далее Стефан начинает сильными чертами изображать величие Моисея, как избавителя, чудотворца, пророка, законодателя и посредника между Богом и еврейским народом, указывая при этом на непослушание, которое проявлял еврейский народ по отношению к Моисею и Богу. Факт, что один из дравшихся евреев грубо оттолкнул Моисея с укорительными словами: “кто тебя поставил начальником и судьей над нами?” Стефан обобщает, относя его к целому народу в том смысле, что слова одного были выражением неблагонадежного и жестоковыйного направления духа целого народа. Сего отвергнутого народом Бог, однако, поставил не только начальником и судиею, но и избавителем. Стефан представляет здесь Моисея прообразом Мессии, Которого также отвергли евреи. Стефан приводит далее пророчество Моисея, в котором он указывает на имеющего придти Мессию, прообразом Которого он является (Второзак. 18:15). Вспоминая Синайское законодательство, Стефан говорит, что Моисей получил заповеди Божии через Ангела, говорившего с ним. В кн. Исход изречение закона Моисею приписывается Самому Иегове, но Флавий приписывает это Ангелу, что согласно и со словами св. Ап. Павла в Гал. 3:19 и в Евр. 2:2. Может быть, здесь имеется в виду опять “Ангел Иеговы,” то есть Второе лицо Пресвятой Троицы. Ложные свидетели утверждали, что Стефан не перестает говорить хульные слова на закон, — Стефан же здесь восхваляет закон, называя его “живыми словами” — такими, в которых заключается дей-ствующая живая сила. Далее Стефан укоряет евреев за непослушание их Моисею, напоминает о том, как они жалели об оставлении Египта, как сделали себе золотого тельца, в чем видно влияние египетского язычества, обоготворявшего быка Аписа. Стефан ссылаясь на пророка Амоса (5:25-26), укоряет затем евреев, что во время сорокалетнего странствования по пустыне они служили “воинству небесному,” то есть поклонялись солнцу, луне и звездам. Он прямо называет имена языческих Божеств, которым поклонялись в пустыне евреи, отступая от служения истинному Богу. Это — Молох — сирский и ханаанский идол, под именем которого обоготворялось солнце, как плодотворное начало жизни на земле, и Р емфан, или Р ефан — коптское название обоготворявшейся арабами, финикиянами и египтянами планеты Сатурна, как символа времени. Далее Стефан оправдывает себя от обвинения в том, что он не переставал говорить хульные слова на “святое место сие,” то есть на храм. Он говорит о святости скинии, а затем о построении Соломоном храма. “Но Всевышний не в рукотворенных храмах живет,” говорит далее Стефан и при-водит слова пр. Исаии (66:1 и далее) о том, что Бог вездесущ и не ограничивается храмом. Этим пророческим изречением Стефан разбивает заблуждение отживающего иудейства, будто Иерусалимский храм есть единственно-возможное место истинного Богопочитания. Это то же, что сказал Христос самарянке: “Поверь Мне, что наступит время, когда и не на горе сей и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу (Иоан. 4:21-23). Вслед за тем с 51 стиха Стефан изменяет тон защищающегося на тон обвиняющего своих неправедных судей: с одушевлением пророка он указывает этим представителям еврейского народа на их нечестие, выразившееся в том, что они сделались предателями и убийцами пришедшего к ним Праведного, предвозвещенного пророками, то есть Мессии. Он называет их, как это делали и древние пророки, “жестоковыйными,” то есть непокор-ными, упорными и своевольными, а также людьми с необрезанным сердцем и ушами. Это было особенно обидно, ибо иудеи тщеславились своим обрезанием, а в понятии необрезания заключалось понятие нечистоты и язычества. Стефан напоминает им о том, как они всегда противились Духу Святому, что выражалось в постоянном избиении евреями по-сланных к ним Богом пророков, и укоряет их в неисполнении закона. Слушая столь сильные обличения, они рвались сердцами своими от гнева и скрежетали на него зубами. Стефан же, объятый Духом Святым, возводит очи свои к небу и ви-дит “славу Божию и Иисуса, стоящего одесную Бога,” что сейчас же и изрекает вслух, как смелый исповедник, называя Иисуса тем именем, которое Он Сам любил употреблять, — “Сыном Человеческим,” в согласии с общеизвестным пророчеством Даниила 7:13-14. Это довело ярость присутствующих до последней степени. Они увидели в этом Богохульство, и, затыкая уши свои, чтобы не слушать его, устремились на исповедника и, выведши за город, стали побивать его камнями. Это было своеволием возмущенных фанатиков, так как мы не видим, чтобы синедрионом был произнесен формально смертный приговор, на который требовалось к тому же утверждение римских властей. Синедрион, однако, несомненно сочувствовал этому и наверное даже подстрекал фанатиков. Р имский гарнизон, обычно, небольшой в Иерусалиме, вероятно не мог справиться с внезапно вспыхнувшим сильным возмущением, прокураторы же обычно жили в Кесарии, и нужно было время, чтобы известить их и получить подкрепление для усмирения возмущения. “Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла” — свидетели, по закону, должны были первыми бросить камни в обвиненного ими в преступлении, а чтобы широкие восточные одежды не мешали, их снимали. Савл впоследствии стал великим Апостолом языков — Павлом. Побиваемый Стефан вознес Богу двоякую молитву — о себе и о своих убийцах. Это — те же молитвы, которые принес Своему Небесному Отцу и Р аспятый Христос на кресте. “И, сказав сие, почил” — кончину первомученика Дееписатель назы

Друзья

Христианские картинки