Р оль Р имского епископа и римской кафедры в древней Церкви

В апостольское время первенствующее положение во Вселенской Церкви принадлежало Иерусалимский кафедре — первым епископом ее был Иаков Праведный, брат Господень. Отец церковной истории Евсевий Кесарийский (ок. 260—340) приводит свидетельства христианской древности о том, что апостолы Петр, Иаков и Иоанн, «хотя и были предпочтены Спасителем, по Вознесении Его на небо не стали состязаться между собой в славе, а избрали епископом Иерусалимским Иакова Праведного». В послеапостольское время первое место заняла Р имская кафедра. Р им был естественным центром Древнего мира и Древней Церкви, поскольку он был столицей империи. В 28-м правиле IV Вселенского собора говорится, что отцы дали преимущества престолу Древнего Р има, «поелику то был царствующий град». В столицу вели пути из разных концов государства, здесь осуществлялся обмен информацией, в том числе и церковного характера, сюда, по словам Иринея Лионского, поступало отовсюду и сообща хранилось верующими то, что составляет апостольскую традицию. Р имская кафедра осуществляла, таким образом, важную роль в соборной жизни Церкви. Она была важным звеном в общем согласии Церквей. В силу своего центрального положения в империи она выполняла особую роль в контактах между Церквами и 15 хранении сокровища соборной веры Церкви. С Р имской кафедрой сносились и согласовывались другие Поместные Церкви. Все это делалось по ее молчаливому согласию. Но не было и не могло быть никаких определений о благодатных преимуществах Р имской Церкви перед прочими Церквами. Сама римская кафедра также находилась под наблюдением других Церквей и уклонение ее от чистоты Православия не могло не вызывать соответствующей реакции с их стороны. Город Р им пользовался у христиан особым уважением и как место пропове¬ди и мученической кончины первоверховных апостолов Петра и Павла. У святых отцов встречаются прославления Р имской кафедры, как хранительницы веры первоверховных апостолов. Р азумеется, эти прославления имели место тогда, когда они оправдывались положением дела. Важная роль в жизни Церкви принадлежала, естественно, и епископу этого города. Если каждый епископ призван нести попечение о всей Церкви (хотя пределы его юрисдикции строго ограничены), то тем более такое попечение о Вселенской Церкви входило в обязанность епископа первенствующей кафедры. Отцы Поместного Сардикийского Собора (344) предоставили епископу Р имскому Юлию право принимать апелляцию от осужденных церковным судом епископов и назначать новое рассмотрение их дел в новом составе суда. Если даже считать, что это касалось только Западной Церкви, то и тогда очевидно большое значение Р имского епископа в Церкви. Но все эти преимущества не давали права Р имскому епископу единолично решать дела всей Церкви. Такое право не приписывается ему ни одним официальным актом древней Церкви. С Р имским епископом советовались, с его мнением считались, но принципа безусловного повиновения Р иму в Церкви не было. Для решения общецерковных вопросов, несмотря на все трудности тогдашнего времени, все же созывались Соборы. Известно, например, что во II в. спорный вопрос о времени празднования Пасхи обсуждался на поместных Со¬борах в Палестине, Понте, Галлии, Месопотамии и в самом Р име. Мнение Р им¬ского епископа отнюдь не считалось при этом решающим, с ним не соглашались и открыто выражали это несогласие Поликарп Смирнский, Поликрат Ефесский, Ириней Лионский. Тем не менее тогдашний Р имский епископ Виктор отлучил малоазийских христиан, не выразивших желания присоединиться к римской практике и настаивавших на традиции, восходившей к апостолу Иоанну Богослову, и лишил их евхаристического общения. Это было первым проявлением зарождавшегося в Р имской Церкви искажения понятия о своей роли в Церкви Вселенской. Вместо «председательствования в любви» начинает расти понятие о юридическом первенстве, о каноническом главенстве по отношению к другим христианским Церквам. Тогда строй церковной жизни был еще очень далек от того, чтобы подчи¬ниться Р имскому епископу, и его решение провести не удалось. Как пишет церковный историк Евсевий Кесарийский, «ибо всем епископам это не понравилось», так что это отлучение осталось декларативным. Так же открыто отстаивали свое мнение Дионисий Александрийский, Киприан Карфагенский, Фир.милиан Кесарийский, Елен Тарсийский в III в. при обсуждении вопроса о перекрещивании еретиков и принятии их через покаяние. Во время спора по этому вопросу с Карфагенской Церковью папа Стефан позволил себе назвать священномученика Киприана Карфагенского лжехристианином, лжеапостолом и рабом лукавым. Постепенно формально юридическое осознание своих прав в Р имской Цер- все нарастает. Папа Бонифаций I (418-422) называет Р имскую кафедру вою всех Церквей: «Если кто-нибудь от Р имской кафедры отколется, тот да будет исключен из христианской религии». В эпоху Вселенских Соборов была Формулирована последовательная православная экклезиология, в том числе и касательно роли и преимуществ тех или иных кафедр. Вопрос о первенстве (примате) той или иной кафедры — недогматический; он подлежит усмотрению Церкви. А Церковь при решении его учитывала кон¬кретную историческую обстановку. В этом отношении характерна формулировка 28 правила Халкидойского Вселенского собора «Престолу первого Р има отцы естественно предоставили преимущества, как царствующему Граду» Папа Лев I отвергал это правило, как наносящее ущерб признанному прежними постановлениями положению Александрийского и Антиохийского престолов. Иногда римско-католические богословы (например, М.Жюжи) выражают удивление, что папа Лев I, оспаривая право Константинополя на второе место, не направил своего протеста прямо против той части соборной формулировки, которая касается природы и происхождения преимуществ Р имской кафедры. Упомянутое 28-е халкидонское правило, равно как похожее правило П-го Вселенского собора, красноречиво свидетельствуют о том,.насколько Церковь далека была от нынешних римско-католических взглядов на природу преимуществ первенствующей кафедры. Церковь, как видим, не считала их безуслов¬но и навечно закрепленными за Р имом. При таком положении дела встречающиеся иногда у церковных писателей замечания о чистоте православия римлян могли быть лишь естественным выражением признания той положительной роли, которую играла Р имская церковь в общецерковной жизни того времени. В признании ее заслуг для православия равно как в признании за первенствующей кафедрой роли фактора, содействующего общецерковному единству, не было ничего сомнительного с православной точки зрения до тех пор, пока в Церкви действовал принцип кафолического, всецерковного, «соборного» решения общецерковных вопросов. Отступление от православия начинается тогда, когда светлое и живое общецерковное дело утверждения истины перестает быть общецерковным и объявляется подлежащим чьей-то исключительной компетенции, когда принцип кафолической церковности подменяется принципом механического подчинения ав¬торитету с признанием заранее и наперед всего, что авторитет изречет. Опасность такой подмены возникала в тех случаях, когда относительно меньшее распространение ересей среди римлян представлялось следствием особой, неотъемлемой, в абсолютном смысле понятой, привилегии именно Р имской поместной церкви, или ее предстоятеля, на неодолимость вратами адовыми. Если бы в древней Церкви существовало учение о простом способе установления истины путем получения справки из Р има, не нужны были бы Вселенские Соборы, не возможны были бы и самые церковные разделения из-за догматических вопросов. Но такого учения, и даже намека на него, мы не встречаем ни в одном древнем вероопределении. Тем не менее, некоторые папы, начиная с У-го века (когда Р им уже не составлял единого государственного целого с Восто¬ком), проповедуя, (преимущественно в обращениях к западным епископам) церковный римоцентризм, в большей или меньшей степени склоняются именно к такому упрощенному пониманию истинности церковного учения и в таком смысле делают ссылки на известные евангельские тексты об апостоле Петре. » При недостаточной бдительности Востока были посеяны семена, из которых выросла антикафолическая идея постоянного доктринального центра, связанного неразрывно и навеки с одним определенным пунктом на земном шаре, имеющего привилегию на чистоту веры и авторитетно руководящего истиной на всех других церковных территориях, лишенных этой привилегии. Доколе Р имский престол в принципе признавал за Церковью право суждения о православии пап, можно было считать Р им православным. И Р им дей--ствительно в течение целых столетий продолжал оставаться православным, несмотря на преувеличенные представления многих его иерархов о роли Р имской кафедры в Кафолической церкви. О православии Р имской церкви в это время красноречивее всего говорит отношение этой церкви к факту осуждения папы Гонория (625-638) на VI Вселенском соборе (680). Современные нам римо-католики говорят, что не следует преувеличивать вину папы Гонория, т.к., хотя послания его и благоприятствовали монофели-гам, сам папа не был еретиком, в собственном смысле слова (Аманн). Пусть даже так — дело от этого не меняется. Важно то, что, — даже несмотря на сравнительно, быть может, малую виновность папы Гонория, — Вселенский Собор, притом без участия папы, судил и осудил Гонория вместе с другими иерархами, предав его анафеме; что римские папы не только не протестовали против этой анафемы, а наоборот — сами к ней присоединились. Папа Лев II (682-683), повторяя анафему на Гонория, с своей стороны обвинил его в том, что он подорвал престиж Р имской церкви, «не приложив усилий к тому, чтобы дать засиять этой церкви учением, согласным с апостольской традицией, и допустив, в мерзком предательстве, чтобы эта церковь, без порока, оказалась запятнанной» (Мап$1, со1.733). Очень характерные слова! Папа считает, что церковь ап. Петра должна быть «без порока» и что она действительно была такой; но это не догмат, а лишь исторический факт, на который, к сожалению, не всегда можно положиться. Гонорий запятнал дотоле непорочную церковь — анафема! Анафема на Гонория такой непререкаемый факт в истории Р имской церкви, что впоследствии даже явные римокатолики (папа Адриан II, деятели Меньшего Софийского собора) продолжали, так сказать, «по инерции» провозглашать ее, впадая в явное противоречие со своим главным положением о неподсудимости Р имского престола. Не могло быть и речи о безусловном, слепом послушании Церкви Р иму, особенно в вопросах веры. Если бы в Древней Церкви существовало учение о простом способе установления истины путем получения указания из Р има, не нужны были бы Вселенские Соборы, невозможны были бы и самые церковные разделения из-за догматических вопросов. Но такого учения, и даже намека на него, мы не встречаем ни в одном древнем вероопределении. Однако искушение, связанное с преимуществами Р имской кафедры, было очень велико. Некоторые папы не сумели удержаться в должных границах и стали смотреть на свою поместную Церковь, как на Церковь привилегированную, учительницу других Церквей, а на себя — как на единоличных повелителей всей Церкви Христовой, монархов, ни от кого не зависящих и никому не подсудных. Сперва возникла речь о господстве Р имской Церкви над прочими поместными Церквами, потом — о единоличном господстве Р имских епископов над всеми епископами и всеми Церквами. Претензии Р имско-католической церкви на господствующее положение были обличены не сразу, а исторические обстоятельства, тем временем, оказались весьма благоприятными для притязаний пап на господство и на монархическую власть в Церкви.

Друзья

Христианские картинки