О ЧЕТВЕР ТОМ ЧЛЕНЕ СИМВОЛА ВЕР Ы

Четвертый член Символа веры читается так: (Верую в Господа) «Р аспятаго же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна».
Здесь говорится о распятии, крестных страданиях, смерти и погребении Иисуса Христа.
Что Иисус Христос был осужден на распятие, несмотря на совершенную святость Его жизни, несмотря на множество чудес, совершенных Им, и необыкновенную силу Его учения, объясняется завистью и ненавистью к Нему со стороны начальников иудейского народа. Завидуя славе Его учения и чудес и ненавидя Его за обличение их в ложном учении и беззаконной жизни, они оклеветали Его и осудили на крестную смерть.
В человеке Иисусе Бог снизошел к нам, соединил нас с Собою, явил нам свою безмерную любовь, открыл нам доступ в вечное царство любви и света. И вот мир не принял и отверг Его. Христа отвергают, Христа ненавидят, Христа распинают не за что-то одно, не за те выдуманные преступления, в которых лживо и клеветнически обвиняют Его перед Пилатом и которые, зная, что это ложь и клевета, отвергает и Пилат, тем не менее предавая Христа на позорную и страшную смерть. Нет, тут нет недоразумения, тут нет никакой случайности. Христа распинают только потому, что явленное в Нем добро и любовь, льющийся от Него ослепительный свет оказываются людям невыносимы. Невыносимы потому, что Его свет обличает зло, которым живут люди и которое они сами от себя скрывают. Ибо в том ужас падшего мира, что в нем зло не только царствует, но еще и выдает себя за добро, всегда скрывается за личиной добра. В мире царит круговая порука зла, выдающего себя за добро! Именем добра, свободы, заботы о человеке — не тогда только, а всегда, и теперь, в наши дни — порабощают и убивают людей, обманывают, лгут, клевещут, разрушают.
Зло не имело бы никакой победы, никакой власти в мире, если бы оно открыто являло себя как зло. Зло побеждает обманом, выдавая себя за добро. И этот обман дает возможность человеку оправдывать ненависть, убийство, рабство, ложь, уродство. Вот этот обман и обличает и раскрывает Христос. Р аскрывает и обличает не только словами Своими, а прежде всего Собою, Своим явлением, своим присутствием.
Люди почувствовали страшным инстинктом зла, что в этом совершенном Человеке, в этой совершенной Любви — их обличение, что самой Своей любовью, самим Своим совершенством Христос требует от них жизни, которой они не хотят, любви, правды, совершенства, которые для них невыносимы, этого Свидетеля нужно убрать, уничтожить.
Это неправедное осуждение Иисуса Христа на крестную смерть было сделано с согласия римского правителя Иудеи, Пилата. Имя Пилата упоминается в Символе веры потому, что, называя его, Церковь утверждает историчность тех событий, в которых исповедует она спасение мира и человека. О нем упомянуто в Символе веры для того, чтобы показать, что Иудея в то время уже не имела своих самостоятельных царей из рода Иуды и находилась над верховною властью язычников Р имлян .
Это обстоятельство важно в том отношении, что в нем можно видеть исполнение пророчества патриарха Иакова о Мессии: «Не отнимется скипетр (т.е. царская власть) от Иуды и законоположник (т.е. законодательная власть) от чресл его, пока не придет Примиритель, и Ему — покорность народов» (Быт. 49, 10). Эти слова означали то, что в народе, имевшем произойти от Иакова, не будет недостатка в князьях из рода Иуды и в вождях из его поколения, пока не придет Примиритель, Которому покорятся (в духовном отношении) все народы. Есть и вторая причина для упоминания имени римского правителя в Символе веры. Земная судьба человека, стоявшего перед Пилатом, смерть и жизнь человека зависела от него, Пилата. И Пилат, как известно, знал, что нет никакой вины за этим человеком. Пилат искал случая, чтобы отпустить Христа, — и не отпустил. Не отпустил, так как боялся толпы, так как ему легче было угодить ей, предав на смерть невиновного человека, чем, отпустив его, рисковать волнениями, бунтом, доносами в Р им и тому подобным. Пилат был свободен. Его власть, говорит Христос, дана была ему свыше, и это значит — для правды, справедливости, милосердия, защиты слабых. Пилат свободно выбрал зло. Был один момент, когда все зависело от него, и он это знал, и поступил сознательно против совести, против правды... Нет, тут не было рока, Пилат не был бессмысленным исполнителем чужой воли, игрушкой в чьих-то руках. Пилат был свободен. И именно эта свобода Пилата делает поступок его столь безысходно, столь страшно и абсолютно трагическим. Поэтому упоминание имени Пилата в Символе веры — это (всегда, каждый день, на протяжении тысяч лет) напоминание нам, каждому из нас о том, что мы свободны. Эта минута, когда Пилат мог отпустить Христа или освободить его, длится вечно, длится в жизни каждого из нас. Нет дня, когда не стояли бы мы перед выбором и не имели бы данной каждому из нас свыше власти по никогда не обманывающему голосу совести знать правду — и либо выбирать, либо отвергать ее. Эта свобода, эта возможность выбора делает саму нашу веру судом над нами.
Слова Символа веры страдавша и погребенна показывают, что страдания и смерть Иисуса Христа происходили на самом деле, действительно, а не были только видом страданий и смерти, как думали некоторые лжеучители, например, докеты. Докеты, считая тело Иисуса Христа «призрачным», думали, что и страдания и смерть Его были также «призрачны», а не действительны .
«И страдавша» — говорит Символ веры. Зачем это повторение, ведь слово «распятие» включает в себя понятие страдания? В ответ на это нужно сказать так: говоря «распятаго», мы говорим, прежде всего, о тех, кто распинал Христа, мы говорим о зле, о том видимом торжестве и победе зла, которые выражают крест и распятие, и которыми, так как они выражают зло как зло, снимаются со зла все покровы — и начинается разрушение зла. Говоря же «и страдавша», мы говорим о Христе, мы не на распинателях, а на Р аспинаемом сосредотачиваем свой внутренний, духовный взор. Если бы, как учили некоторые осужденные Церковью лжеучители, Христос не страдал на кресте, не испытывал ужасающих физических и душевных страданий, то всё, решительно всё изменилось бы в самой нашей вере во Христа, в вере в Него как в Спасителя мира и человека. Так как это означало бы, что мы убрали из этой веры самое главное, а именно — веру в спасительность как раз вольного страдания, самоотдачи Христа самому страшному, самому необъяснимому и безысходному закону «мира сего» — закону страдания.
«В мире печальны будете...» И только поняв это, можно понять, да и то только духовным слухом, ответ Христа, ответ христианства — страдание. Ответ этот: не уничтожение страдания, что невозможно в падшем мире, а «претворение самого страдания в победу» .
Вот это претворение и совершает Христос: Сам вольно принимая страдания, вольно отдавал Себя ему. Христос, Сын Божий, сияние и свет Бога на земле, вошел в наше страдание, принял его до конца, сделал его своим страданием во всей полной и страшной мере его: с нами вместе, как один из нас, но только в сверхчеловеческой полноте «Он начал ужасаться и тосковать». Таким образом, открыв Своим страданием и для нас возможность наше страдание претворять в сострадание Ему — и это значит в духовный подвиг, в духовную борьбу, в духовную победу. Страдание — венец и торжество бессмыслицы и абсурда — Христос наполнил Своей верой, Своей любовью, Своей надеждой, и это значит — смыслом. Страдание — из разрушения жизни — Христос сделал возможностью рождения в подлинную, духовную жизнь.
Христос не уничтожил страдания ни для себя, ни для нас. Христос счел нас достойными неизмеримо большего: включения в Его страдания, приятия страдания как разрушения его разрушительной силы, как вхождение в веру, надежду и любовь, как победы духа, как вхождение в Царство Божие. «Сила Божия в немощи совершается». И если только мы внимательно посмотрим вокруг себя, то убедимся, что если есть в мире подлинная победа духа, победа веры, надежды, любви, победа в людях Христа, то это победа Христова страдания, нашего страдания со Христом. Все это, сказанное на слабом и нищем человеческом языке, извечно сияет и горит в одном слове Символа веры: «И страдавшего».
Вслед за исповеданием Христа распятого и страдавшего Символ веры утверждает и «погребенного». И снова мы невольно спрашиваем себя: почему именно «погребенного», а не «умершего». Погребение, очевидно, включает в себя, предполагает смерть; и все-таки не случайно не смерть, а именно погребение упоминает Церковь в перечислении тех событий жизни и служения Христа, в которых и через которые, верит она, совершилось и вечно совершается спасение мира и человека. И потому, отвечая на вопрос о смысле слова «погребение», касаемся мы чего-то самого важного, самого сердцевинного для христианской веры.
Можно сказать так: смерть, умирание еще относятся к нашей земной, видимой жизни, являются ее концом и завершением. Смерть, в ее биологической сущности, есть факт самоочевидный, непререкаемый как для тех, кто верит в то, что называют люди «загробной жизнью», так и для тех, кто не верит в нее. Но погребение умершего относится уже не к самому моменту смерти, а к тому, что следует за ней, к тому, как относятся к ней, как думают и верят о ней те, кто совершает погребение. Для одних это обряд вечного расставания, признание окончательности смерти как абсолютного конца, как возвращения человека в то небытие, из которого он почему—то возник и в которое безысходно возвращается. Был человек и нет человека. Конец. Для других погребение выражает веру в продолжение жизни за гробом. Так или иначе, погребение всегда есть утверждение определенного понимания смерти. И потому Церковь в своем Символе веры говорит не о смерти, а именно о погребении Христа.
Тот, Кто есть сама жизнь, в любви и сострадании опускается в смерть, которой Он не сотворил, но которая завладела миром, отравила жизнь. Смерть поглощает жизнь, но вот в смерти Христа сама оказывается поглощенной Жизнью.
«И погребенного...» Это значит — принявшего смерть как Свою судьбу и наполнившего ее любовью, т.е. жизнью, верой и надеждой.
Всем нам предстоит войти в смерть, умереть. Но словом Символа веры Церковь утверждает, что в смерти мы встречаем Христа, что Он смерть превратил во встречу с Собой, в преддверии воскрешения.
Впрочем, Иисус Христос страдал и умер не по Божеству Своему, а по человеческой природе, и притом совершенно добровольно. На это Сам Он указывает: «Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее» (Ин. 10, 17—18).
Целью страданий и смерти Иисуса Христа было то, чтобы спасти людей от греха, проклятия и смерти.
Каким образом крестная смерть Иисуса Христа избавляет нас от греха, проклятия и смерти, Священное Писание объясняет нам через сравнение Иисуса Христа с Адамом. Адам есть глава всего человечества в естественном отношении, так как от него произошли все люди. Иисус Христос, как основатель благодатного царства, есть глава всего человечества в духовном отношении. Через Адама все люди подверглись греху, проклятию и смерти, через Иисуса Христа все истинно верующие в Него освобождаются от рабства греха и последствий его.
Адам своей жизнью после грехопадения растлил образ Божий в своей душе греховностью, Христос Своей земной жизнью возвел духовную чистоту образа Божия в совершенство — богоподобие. Он положил на весы Правды Божией, вместо гордости и эгоизма Адама, Свое смирение и самоотверженную любовь даже до смерти, на место противления воле Божией — смиренную покорность воле Отца Небесного.
Крестные страдания Иисуса Христа — выражение самоотверженной искупительной любви и покорности воле Отца Небесного, которые Спаситель противопоставил перед судом Правды Божией себялюбию и противлению первого человека.
Взяв на Себя грехи всех людей, Он пережил весь ужас и весь мрак греха, Сам оставаясь ему непричастным. Будучи неповинным, Господь принял на Себя и физические последствия греха: поношение, крестные муки и смерть. Избранный же Господом путь крестных страданий был самый тяжелый. Человечество в своем жестокосердии никогда: ни раньше, ни после не изобретало более мучительного средства смертной казни, как казнь через повешение на кресте. Позорная казнь — символ злобы человеческой и самое яркое обнаружение власти диавола. Страшная казнь вела людей к ненависти, злобе, ожесточению и смерти. Сострадательная любовь Спасителя беспредельно и универсальна. Его невинность увеличивала тяжесть взятых Им на Себя грехов человечества. Ужас Голгофских страданий был явлением совершенной Божественной любви, в нем открылась «Любовь Бога Отца распинающая, Любовь Сына распинаемая и Любовь Святого Духа, торжествующая Силою Крестною, ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, чтобы всех спасти» (Св. Митр. Московский Филарет).
Крест — это символ любви. В кресте сосредоточилась вся любовь Бога к миру и к человеку. Во Христе смерть побеждена смертью, и в этом — тайна креста. «Как грех вошел в мир посредством плода древесного, так и спасение — посредством древа крестного» (Св. Афанасий Александрийский).
Жертва Христа заключалась в том, что Сын Божий не был подвержен смерти, но, однако, пожелал, как люди, вернуться к Своему Отцу Небесному через смерть. Он самоотверженно принял это новое условие возврата к Богу, возникшее как последствие греха. Он по собственной воле подчинился глубокому закону, внедрившемуся в человеческую природу вследствие греха, ибо грех породил смерть. Р оковая неизбежность смерти не коренилась в человеческой природе Христа, но само Его человеческое рождение уже вводило в Его Божественную личность элемент, который мог стать смертным. Воплощение создает как бы некое «расстояние» между Отцом и Сыном, некое пространство для свободного подчинения Слова, ставшего плотью, создает как бы духовное место искуплению. Оставленностью, проклятием Невинный принимает на Себя весь грех, «заступает Собой» справедливо осужденных и за них претерпевает смерть. «Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира», — говорит, повторяя пророка Исаию, Иоанн Креститель (Ин. 1, 29).
Поэтому Апостол говорит, что плоды искупления, совершенного Иисусом Христом, несравненно выше последствий греха и осуждения: «Если преступлением одного (т.е. Адама) смерть царствовала посредством одного, то тем более приемлющие обилие благодати и дар праведности (т.е. верующие во Христа) будут царствовать в жизни посредством единого Иисуса Христа» (Р им. 5, 17).
Священное Писание свидетельствует об избавлении верующих в Иисуса Христа от греха, проклятия и смерти через Его крестную смерть.
Так об избавлении от греха апостол говорит: «В Нем, или через Него (т.е. Иисуса Христа), мы имеем искупление кровью Его, прощение грехов, по богатству благодати Его» (Ефес. 1, 7).
Об избавлении от проклятия: «Христос искупил нас от клятвы (т.е. проклятия) закона, сделавшись за нас клятвою» (Гал. 3, 13).
Об избавлении от смерти: «Поелику дети причастны плоти и крови, то и Он (т.е. Спаситель мира) также воспринял оныя, дабы смертью лишить силы имеющаго державу смерти, т.е. диавола, и избавить тех, которые от страха смерти чрез всю жизнь были подвержены рабству (греха)» (Евр. 2, 14—15).
Крестная смерть принесла падшему человечеству искупление и примирение с Богом — это один из основных догматов христианского вероучения. Ложно или, по меньшей мере, чрезмерно ущербно толкование этого догмата, когда искупление становится категорией юридическо-этической; это та тенденция, которая, начиная со Средних веков, наложила отпечаток на западное богословие, в ущерб убедительному реализму древней христианской мысли. Юридическо-этическая перспектива подчеркивает нанесенное Богу первородным грехом оскорбление, которое требует — чтобы укротить Божественный гнев — возмещения, и смерть воплотившегося Сына Божия есть умилостивляющая жертва. Православная перспектива, основанная на Священном Писании, равно как и на литургическом и древнем святоотеческом Предании, — в ином измерении: первородный грех был горьким плодом свободы, данной человеку его Создателем; Бог хотел, чтобы Ему поклонялись и Его любили существа свободные, потому что одна только свобода придает смысл любви; без возможности самоопределения, а значит и отказа, любовь человека к Богу была бы только отражением любви Бога к Самому Себе, подобно отблеску света в зеркале. Выбрав зло, человек изменил своему призванию и оказался в рабстве супостата. Но Бог не дал человеку безвольно плыть по течению. Некоторые Отцы — например, святые Ириней Лионский и Феофил Антиохийский — объясняют Божественную снисходительность незрелостью первых людей. Хотя человек и согрешил свободно, на нем не было полной ответственности. Дело примирения совершилось в Иисусе Христе, истинном Боге и истинном Человеке. Предав Себя вольной смерти, Он непоправимо сокрушил ее власть, поскольку смерть не смогла победить Человека-Бога. Человек без греха, Первенец нового человечества, освобожденного от рабства диаволу, Христос предстоит Отцу, как чистая жертва, как непорочный Агнец. Жертвенный аспект смерти Иисуса Христа тесно связан с Ветхим Заветом, который завершен и превзойден. Жертвоприношения древнего Закона совершались, чтобы снискать Божественное умилостивление, с тем, чтобы Бог благоволил очистить грехи; они были предвозвестниками и образом совершенной жертвы Христа, Архиерея и Жертвы. Жертва Христа — не только последняя, она единственная истинная жертва, о чем хорошо сказано в Послании к Евреям: «Таков и должен быть у нас Первосвященник: святой, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников и превознесенный выше небес. Который не имеет нужды ежедневно, как те первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грехи, потом за грехи народа, ибо Он совершил это однажды, принесши в жертву Себя Самого. Ибо закон поставляет первосвященниками человеков, имеющих немощи; а слово клятвенное, после закона, поставило Сына, навеки совершенного» (Евр. 7, 26—28). После Своей смерти Господь был погребен, и Его Тело оставалось во гробе до третьего дня Тропарь Восточного Пасхального богослужения говорит об этом моменте с великой богословской точностью: «Во гробе плотски, во аде же душею яко Бог, в раи же с разбойником, и на Престоле был еси, Христе, со Отцем и Духом, вся исполняя Неописанный». Во время Своего земного служения Господь наш не раз говорил о Своем погребении: «Р од лукавый и прелюбодейный ищет знамения; и знамение не дастся ему, кроме знамения Ионы пророка» (Мф. 12, 39; Лк. 11, 29; Мк. 8, 12), и еще: «Р азрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин. 2, 19).
Сойдя в ад освободителем, сокрушив Своею смертью силу смерти, вошедшую в мир через грех, Христос есть Новый Адам, первенец того нового рода, который через свою связь с Христом-победителем может вновь обрести истинное свое призвание — призвание к соединению с Богом.

Иисус Христос со Своей стороны пострадал за всех людей, но Его страдания могут быть спасительны только для тех, которые сами добровольно принимают участие в Его страданиях и стараются усвоить себе спасение, приобретенное им, сообразуясь смерти Его (Флп. 3, 10). Апостолы различали истину «совершённого» уже спасения и другую истину — необходимость «совершения» каждым верующим своего спасения во Христе, т.е. личного усвоения открытого для нас спасения.
Участвовать в страданиях и смерти Иисуса Христа мы можем и должны: во-первых, через веру в Его страдания; во-вторых, чрез участие в таинствах, установленных Им; в-третьих, через борьбу со страстями.
«Те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал. 5, 24).
Отныне ни грех, ни смерть не разлучают нас с Богом, ибо крещение погружает нас в смерть Христову для того, чтобы нас с Ним совоскресить; покаяние может всегда снова привести нас к Богу, а смерть, принимаемая как ежедневное покаяние, — открыть перед нами жизнь Божественную.
Дело каждого — свободно соединиться со Христом, уподобиться Ему, усвоить самому те чувства, которые наполняли сердце Христа при Его жертвоприношении, открыть себе доступ к тем спасительным плодам, которые Христос, наш Старший Брат, Новый Адам, новый Глава Человечества, приобрел Своею жертвою для нас всех без различия.

Друзья

Христианские картинки