О ВТОР ОМ ЧЛЕНЕ СИМВОЛА ВЕР Ы

Второй член Символа веры читается так: (Верую) «И во единаго Господа Иисуса Христа, Сына Божия, Единороднаго, Иже от Отца рожденнаго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, едино¬сущна Отцу, Имже вся быша».
В этом члене говорится о втором Лице Пресвятой Троицы — Сыне Божием; о предвечном рождении Его от Бога Отца и единосущии с Ним.
Имена Господа и Сына Божия указывают на Божественное достоинство второго Лица Пресвятой Троицы, а имена Иисус Христос указывают на человеческую природу Его.
Имя «Иисус» (евр. «Иегошуа») значит «Спаситель». А имя «Христос» в переводе с греческого значит «Помазанник» (евр. «Машиях», в греч. транскрипции «Мес¬сия»). Это имя было дано Господу при рождении через архангела Гавриила, «потому что Он родился спасти человеков» (Мф. 1, 21). Помазанниками в ветхом Израиле называли Царей, Первосвященников и Пророков, служение которых прообразовывало собой служение Господа Иисуса Христа. Спаситель потому называется Помазанником, что, говоря словами свт. Филарета Московского, «Его человечеству безмерно сообщены все дары Духа Святого, и, таким образом, Ему в высочайшей степени принадлежит ведение Пророка, святость Первосвященника и могущество Царя» . Эти достоинства в полной мере принадлежали Иисусу Христу. Пророческое достоинство Его состояло в том, что Он был великим Учителем веры – возвестил людям волю Божию и дал им совершеннейший закон веры и нравственности. В Божественном учении Иисуса Христа много было и пророчеств в собственном смысле. Таковы были Его предсказания об участи Его последователей, о разрушении Иерусалима и храма, о втором пришествии Его, о будущем суде и проч. Первосвященническое достоинство состояло в том, что Он Самого Себя принес в искупительную жертву за грехи людей. Царское достоинство состояло в том, что Он и по восприятии на Себя человеческой природы явился Царем, или победителем греха, смерти и диавола. Эта победа обнаружилась еще во время земной жизни Иисуса Христа, когда Он воскрешал мертвых, изгонял бесов и творил множество других чудес. Но особенно ясно открылось царское достоинство Его в освобождении Им узников ада, в воскресении Его Самого из мертвых, вознесении на небо, сидении одесную Бога Отца.
Господом называется Иисус Христос во втором члене Символа веры в том смысле, что Он есть Лицо Божественное, совершенно равное Богу Отцу и Святому Духу. В ветхом Израиле Бог, Иегова (Сущий) именовался Адонаи – Господь. Там где в еврейском тексте Библии написано «Иегова», евреи во исполнение заповеди: «Не произноси имени Господа Бога твоего напрасно» (Втор. 5, 11), произносили «Адонаи», что значит «Господь». В греческом переводе Ветхого Завета – Септуагинте – имя Иегова, так и передавалось: Кириос (Кэсйпт) – Господь. Поэтому, называя Спасителя Господом, мы тем самым исповедуем Его Божество. Сам Иисус Христос научил нас этому, сказав о Себе: «Я и Отец – Одно» (Ин. 10, 30). Имя «Господь» вполне может принадлежать только одному Богу, как верховному Владыке всего существующего. Следова¬тельно, в отношении к Иисусу Христу оно ясно указывает на Его Божественное досто¬инство.
Наименованием Иисуса Христа Сыном Божиим устанавливается личностная самотождественность Иисуса Христа со вторым Лицом Пресвятой Троицы. В Священном Писании выражение «сын Божий» употребляется не только по отношению к Иисусу Христу, т.к. так называются верующие в истинного Бога (Быт. 6, 2—4; Ин. 1, 12). Однако Священное Писание не оставляет сомнений в том, что наименование «Сын Божий» применительно к Иисусу Христу употребляется совершенно в особом смысле. Так, Сам Иисус Христос для выражения Своего отношения к Богу Отцу использует выражение «Отец Мой», тогда как в отношении других людей – «Отец ваш»: «Восхожду к Отцу Моему и Отцу вашему» (Ин. 20, 17). При этом Спаситель никогда не использует выражение «Отец наш», не объединяя Себя в Своем богосыновстве с прочими людьми. Еще Сам Спаситель говорит о Себе, что Он есть Сын Бога Отца: «Все предано Мне Отцем Моим, и никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть» (Мф. 11, 27).
И чтобы слова «Сын Божий» всегда понимались правильно, не в переносном или условном смысле, Священное Писание присоединяет к ним слово Единородный – Единый Р ожденный от Бога: «Слово (т.е. Сын Божий) стало плотью (т.е. сделалось человеком) и обитало (или жило) с нами, полное благодати и истины (т.е. Божественной силы и мудрости), и мы видели славу Его, славу как Единородного от Отца» (Ин. 1, 14).
Итак, Единородным Сыном Божиим Иисус Христос называется потому, что Он один только есть Сын Божий, рожденный от Бога Отца по существу и единосущный Ему. Если же Ангелы и верующие из людей называются в Священном Писании сынами Божиими, то это название дается им только по благодати и усыновлению их Богом .
На особый характер богосыновства Иисуса Христа указывают слова «Иже от Отца рожденнаго прежде всех век… рожденна, не сотворенна, единосущна Отцу».
Во-первых, Он рожден от Отца прежде всех век, то есть до акта творения, до начала всякого времени. Время началось вместе с мирозданием. Бог же существует в вечном вневременном бытии без начала или конца. Само слово «вечность» вовсе не означает «бесконечное время», это – отсутствие времени вообще, отсутствие прошлого и будущего, – только одно всеобъемлющее настоящее. Для Бога все – «ныне».
Во-вторых, термин «рождение» означает произведение из собственной сущности, тогда как «творение» – произведение из ничего или из иной сущности. Р одить можно только равное себе по достоинству существо, тогда как творец всегда выше своего творения. Кроме того, рожденный всегда ипостасно отличен от родившего, т.к. в собственном смысле «рождение» есть добавление ипостаси. Отсюда следует, что Сын:
1. не есть творение Божие;
2. происходит из сущности Отца и, следовательно, единосущен Отцу;
3. обладает равным с Отцом Божественным достоинством;
4. отличен от Отца по ипостаси.
Итак, рожденный от Отца и имеющий Свое начало в Нем, Единородный Сын Божий всегда существовал, или, вернее, «существует» – несотворенный, вечный и божественный.
Слова Света от Света выражают некоторое подобие предвечного рождения Сына Божия от Бога Отца. Как солнце и свет, распространяющийся от него по всей вселенной, не могут быть отделены друг от друга и имеют одинаковые свойства, так и Бог Отец и предвечно рожденный от Него Сын Божий, по существу, не раз¬деляются один от другого и имеют одинаковые Божеские свойства. «Даже сама мысль, что рожденный от Бога может быть меньше Бога, – говорят святые отцы Церкви, – бесчестит Бога» .
Слова: «Бога истинна от Бога истинна» означают то, что Сын Божий есть такой же истинный, как и первое Лицо Пресвятой Троицы – Бог Отец. Это ясно видно из следующих слов апостола Иоанна: «Знаем также, что Сын Божий пришел и дал нам свет и разум (т.е. просвещение и познание), да познаем Бога истиннаго и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и жизнь вечная» (1 Ин. 5, 20).
Слова Символа веры: «Им же вся быша» выражают то, что Сыном Божиим все существующее получило бытие. Так, в Евангелии Иоанн говорит: «Все произошло через Него, и без Него не начало быть ничто, что произошло» (Ин. 1, 3).
Всегда пребывая с Отцом, Сын также является и одной жизнью, одной волей, одной силой и одним дейст¬вием с Ним. Как мы уже знаем, первоначальное действие Бога, направленное вне Его Божественного бытия, это – акт творения. Отец есть «Творец неба и земли», а Сын есть Тот, через Кого все было сотворено. Он действует в творении, исполняя волю Своего Отца, а как сам акт творения, так и каждое деяние, направленное в мир (откровение, спасение и прославление), является Отцом – исполняется Сыном (о Святом Духе мы будем говорить позже) в едином божественном действии. Поэтому Книга Бытия показывает нам, что Бог творит через Свое Слово («И сказал Бог»).
В Символе есть явная непропорциональность: на единственный член, относящийся к Первому Лицу Пресвятой Троицы, приходится шесть, относящихся ко Второму. Это можно легко понять: вероисповедание единого всемогущего Бога, Творца вселенной, было общим как для иудаизма, так и для христианства. Но иначе обстоит дело, когда речь заходит о личности и деле Господа нашего Иисуса Христа.
Связь Бога Отца с Сыном прежде всего ставит вопрос о монотеизме (единобожии): Новый Завет явно утверждает Божество Христа (Ин. 1, 1), но ни в какой мере не отрицает строгого монотеизма: Отец и Сын — едины; это провозвещает Сам Господь (Ин. 17), но способ понимания этого единства или, скорее, человеческий подход к этой истине вызвал жестокие разногласия. Было предложено два ложных решения вопроса. Одно — медалистов, отрицавших всякое различие между Отцом и Сыном, другое — ариан, отрицавших за Сыном полноту Божества. С другой стороны, совершенная реальность человеческого в Господе нашем Иисусе Христе поднимает вопрос о соотношении человеческого и Божественного в Его Существе. Споры по этому поводу приняли широкий размах в период, последовавший за редакцией нашего Символа веры, и Церкви пришлось уточнять новыми определениями — особенно на Соборах Ефесском (431) и Халкидонском (451) — то, что уже подразумевалось в Символе Никео-Цареградском. Здесь мы должны «открыть скобки» и подчеркнуть, что члены Символа веры, относящиеся к Личности Господа нашего Иисуса Христа и Его делу, а также и определения последующих Вселенских Соборов ни в какой мере нельзя рассматривать как безосновательные рассуждения, которые, так сказать, замутили чистоту евангельского благовестия, поскольку Церковь защищает в этих догматах именно самое основание новозаветного откровения: благовестие спасения, данного человечеству в Иисусе Христе. Однако если Христос не есть Бог и Человек во всей реальности и полноте, бездна между Божественным и человеческим непреодолима. Мы еще вернемся к этому вопросу, когда приступим к членам Символа, касающимся Воплощения и Искупления.
Из шести членов Символа веры, относящихся ко второму Лицу Пресвятой Троицы, первый говорит об онтологической, а значит, и превечной связи Сына с Отцом; остальные пять членов говорят о деле спасения мира Иисусом Христом.
Церковь во втором члене своего Символа веры исповедует прежде всего единого Сына Божия; этим отвергается еретическое учение об усыновлении, по которому Иисус был всего лишь Богом усыновленный человек. Один только Иисус Христос по своей природе — Сын Божий; сыновство христиан, которые через крещение становятся во Христе сынами Бога, никак не упраздняет коренного различия между нетварным и тварным. Мы становимся сынами Бога по благодати, Христос — Сын Бога по природе. И только потому, что Христос — Сын по природе, мы и можем становиться сынами по благодати.
Исповедуя Сына «от Отца рожденнаго прежде всех век», мы не говорим, что это рождение просто предшествует сотворению, но утверждаем, что оно вне времени, поскольку понятие времени связано с понятием тварности. Поэтому мы читаем в Евангелии: «Прежде даже Авраам не бысть, Аз есмь» (Ин. 8, 58), а не «Аз бых», что указывало бы только на предшествование во времени. Отметим, что это утверждение Р ождения «прежде всех век» было как бы направлено против кощунственных слов ариан о Сыне: «Было время, когда Его не было».
Сын — «Свет от Света, Бог истинный от Бога истиннаго», потому что, помимо личного начала (то есть тех личных свойств, по которым мы различаем одно Лицо Пресвятой Троицы от другого), три Божественные Лица совершенно тождественны, о чем и пишет святой Григорий Нисский: «Если мы исповедуем неизменную природу Бога, мы не отрицаем различия между Причиной и Причинным, и только в этом улавливаем, чем Один от другого отличен» . Чтобы выразить это совершенное сходство Отца и Сына, апостол Павел говорит нам, что Христос есть «образ Бога» (2 Кор. 4, 4); в Послании к Евреям отношение Сына к Отцу выражено в таких словах: «Сияние славы Его и образ Ипостаси Его» (Евр. 1, 3). Один из отцов III века, св. Григорий Чудотворец, епископ Неокесарийский, прекрасно и сжато изложил это богословие образа в своем исповедании веры: «Один Бог Отец Слова живого, премудрости ипостасной, и силы и образа присносущего; совершенный, родитель совершенного. Отец Сына единородного, один Господь, единый от единого. Бог от Бога, образ и изображение Божества, Слово действенное, мудрость, объемлющая состав всего, и творческая сила всей твари, истинный Сын истинного Отца, невидимый невидимого, нетленный нетленного, бессмертный бессмертного, присносущий присносущего» . Уточняя провозглашенное в первых словах второго члена Символа, Церковь всегда исповедует, в противоположность Арию и его сторонникам, Сына «рожденна, несотворенна», поскольку превечное рождение Сына от Отца так же, как и исхождение Святого Духа, есть акт Божественной внутритроичной жизни, не имеющий ничего общего с сотворением. Это значит, что даже аналогии нельзя провести между рождением Сына от Отца и сотворением мира, которое есть акт аd ехtга (во вне) Пресвятой Троицы, потому, что, как прекрасно говорит святой Григорий Неокесарийский, «нет в Троице чего-либо сотворенного или служебного; нет чего-либо привнесённого, как бы прежде не бывшего, а впоследствии привзошедшего» (Там же).
Чтобы навсегда покончить со всякой двусмысленностью, отцы Вселенского Никейского Собора провозгласили, что Сын «единосущен» (homoousios) Отцу: это логический вывод из предыдущих утверждений: совечность и равнобожественность Божественных Лиц, их совершенное сущностное единство. Сила термина homoousios заключалась в том, что он исключал всякую неопределенность; еретики же ариане охотно пользовались то выражениями из Священного Писания, толкуя их путем, казалось бы, правдоподобных умозаключений в пользу своих теорий, то неясными формулами, которые могли быть поняты неоднозначно: поэтому, после необходимых разъяснений, все православные учителя Церкви в конце концов сошлись именно этом термине. Единосущность Божественных Лиц — один из основных догматов истинно христианского учения.
Второй член Символа веры заканчивается утверждением, что все было соделано Сыном. Это — отголосок учения, ясно выраженного в Новом Завете (Ин. 1, 3; Кол. 1, 16). Все созданное есть творение трех Божественных Лиц. Однако каждое из них является причиною бытия особым, свойственным именно Ему образом, если Отец — Причина первичная, а Дух — Причина совершенствующая, то Слово может быть названо Причиной действующей.
Символ не говорит об этом пространно, но только утверждает установившееся в Предании верование простыми словами: «Им же вся быша». Краткость эта легко объяснима: прежде всего этот догмат, раскрытый в Евангелии, не стал среди христиан объектом споров; с другой стороны, Символ есть исповедание веры и в него не следовало вводить чисто умозрительных теорий, которые, как бы ни были они правомочны, не могут претендовать на возведение их на уровень правила веры.

Друзья

Христианские картинки